Просто не верится, что мультфильм «Доктор Бартек и Смерть» появился ещё в советское время, а о нём мало кто слышал до сих пор. Режиссёром его стала Марианна Новогрудская. В польской легенде о Докторе Бартеке другой финал. И как же велик оказался замысел Новогрудской, показавшей победу над Смертью и Временем! Основная идея мультфильма такова: Бартек должен пронести горящую свечу через рощу, и если огонь её не погаснет, он станет Бессмертным. И вот путник идёт через ночь, Смерть в облике мрачной бледноликой женщины устраивает ему испытания, но свеча (жизнь Бартека) всё горит. Как герой «Ностальгии» Тарковского он пытается сохранить Пламя Жизни. Его Соперница становится его Мистагогом. И разве не сказано: «Смерть наш лучший учитель»? Она задаёт вопрос: «Чего ты хочешь?», Бартек отвечает: «Лечить людей», а значит, отвоёвывать их у самой Смерти. Теперь она называет его Доктором. Бартек Сила Жизни, воскрешения, обновления, его Соперница Сила Смерти, поглощения, истребления. Каждый освобождает, каждый трансформирует. Различны лишь процессы, но Битва, в которую вступили оба, поистине страшна. Это битва за человечество. Доктор Бартек, исцеляя больных, отдаёт им частицу Света, жертвуя своим Бессмертием. И вот свеча его тает. Тот же символ встречается в пьесе Леонида Андреева «Жизнь Человека», где смерть представлена в образе Некто В Сером. В повозку Доктора запряжён белый конь, рассекая ночную мглу, исцелитель спешит к Человеку, над которым уже властвует бледноликая Госпожа. Он Солнце. Он Тот, кто вечно возвращается. Я уже говорила, что Новогрудская изменила финал легенды. Первоначально Бартек терпел поражение. Тем более поразителен этот завершающий, царский, победоносный штрих: доктор прицеливается в лицо Смерти и пускает свою молниеносную стрелу. Он отвоевал своё Бессмертие. В руках доктора свеча, которая уже никогда не истает.
Мгновение мгновеньем отпето
22:03 Доктор Бартек и Смерть
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
12:51 Доступ к записи ограничен
Оригинал взят у в Из всех попыток выразить суть иезуитов, по-моему, мало кто преуспел в этом так, как Иоганн Шерр в своей «Истории Германии». Его описание этого ордена достойно быть приведённым полностью:«Организация этого общества поистине достойна удивления. Тут индивидуальность вполне жертвовалась на пользу целого. Сердце иезуита билось в груди его ордена. Никогда ещё ни один генерал не имел в своём распоряжении более послушных, более неустрашимых и геройских солдат, чем генерал иезуитов, и никогда ещё ни одно войско не было предводимо такими искусными стратегами, как общество Иисуса.Иезуит был учёный, воин, государственный человек, художник, воспитатель, купец, но всегда оставался иезуитом. Сегодня он был в союзе с венценосцами против народов, а на другой день употреблял в дело кинжал и яд против венценосцев, когда, по изменившимся обстоятельствам этого требовали выгоды его ордена. Он проповедовал народам восстание и в то же время созидал эшафоты для бунтовщиков. Алчно копил груды золота и потом щедро расточал их. Переплывал моря, переходил безводные пустыни, подвергался тысяче опасностей, восторженно шёл навстречу мученической смерти, чтобы водворить христианство в Китае, Индии, Японии. Управлял топором и заступом поселенцев Южной Америки, основывал в первобытной стране государства, между тем, как в Европе подкапывал и разрушал государства. Шёл впереди армий с фанатической проповедью крестоносца и в то же время руководил движениями армий со всем искусством инженера. Успокаивал совесть государя, растлившего свою собственную дочь, совесть знатной дамы, развратничавшей со своими лакеями и отравлявшей своих сводных детей. Для всего находил он утешение и совет; для всего находил средства и пути. Водил девок в лагерь своих царственных питомцев и в то же время приводил в движения колёса машины, показывавшей глазам расслабленного ужасы ада. С равным искусством мог начертать и государственные законы, и вёл войны и колоссальные торговые комбинации. Был одинаково искусен и в исповедной, и в учебной, и в совещательной зале, и на церковной, и на светской трибуне. Проводил ночи над кипами бумаг, с весёлой самоуверенностью скользил по гладкому паркету дворцов, спокойно, не смущаясь, вдыхал в себя заражённый воздух лазарета. Из великолепного кабинета, где подстрекал венценосца к истреблению ереси, отправлялся в хижину бедняка, где ухаживал за прокажённым. Сжигал на костре ведьму и потом отправлялся в легкомысленное общество придворных, где пускал мыльные пузыри скептического остроумия.Он был фанатик, вольнодумец, сводник, обманщик, моралист, благодетель, убийца, ангел, дьявол, смотря по тому, что требовалось по обстоятельствам. Везде он был у себя дома. Не было у него ни отечества, ни семьи, ни друзей. Его орден был для него всё. Для своего ордена он жил и умирал с самоотвержением, достойным удивления».Если говорить коротко, то иезуиты достойны одновременно и восхищения, и презрения. Их можно было славить, и их можно было бояться. Но если заглянуть в глаза этому страху перед Обществом Иисуса, то мы увидим его двоякую природу. Страх и отвращение иезуиты вызывали в людях, прежде всего, своими нечеловеческими качествами — сверхчеловеческим фанатизмом, но не тупым и плоским, а фанатизмом коварным, умным и дальновидным, что делало его особенно опасным.Другой же элемент страха — это результат осознания того, что для достижения своих целей иезуиты легко манипулировали государями, народами и отдельными людьми, они для каждого находили слабые места и рычаги влияния. А хотя люди из всех животных лучше всего поддаются дрессировке, они слишком не любят демонстрацию этой истины и за неё будут ненавидеть сильнее всего.
Меняю картину мира на панораму Вселенной.
@дневники — Цитатник :: Бесплатные объятия
Комментариев нет:
Отправить комментарий